...наблюдается в ощущении злости на себя и окружающих. Я не говорю о черной злобе или о немотивированной агрессии. Это ощущение намного мягче и приятнее. Оно толкает на действия и помогает откинуть тревогу, желание перестраховаться или обернуться назад. 
Очень полезное ощущение. Холодный и яркий огонек в руках. Главное - не пустить его глубоко в сердце. 

Утро. Пасмурно и ветренно. По оконному стеклу скользят прозрачные капли. Где-то там внизу суетятся сотни, тысячи людей. Совсем скоро и я присоединюсь к этой молчаливой толпе со всем своим ворохом проблем и дел на сегодня. 
Вчера я размышлял о способах позиционирования себя в мире людей и пришел к выводу, что найти себя в других намного сложнее, нежели потерять. Подчас можно и не понять, что пока ты общаешься с одними людьми, то твое Я медленно и неукротимо изнашивается. Твоя самобытность банализируется. Понабравшись черт и привычек у других людей ты незаметно теряешь все, что было твоим. И здесь дело даже не в том, насколько глубоко ты впускаешь их в себя; и совсем не в том, насколько ты конформен; дело в том, что твоя личность является динамически развивающейся и изменяющейся структурой. И столь же динамически формирующейся посредством не только собственно отрефлексированных идей, но и от сиюминутных социальных конфликтов, стрессогенных  ситуаций и нерешенных задач. 
Нужно разработать такую структуру, которая позволит экспериментировать и тонко взаимодействовать с микрообществом вокруг, которая позволит открыто взаимоощущать и проявлять себя в кругу социальных связей. Но которая при этом не будет является Я в полном своем смысле. Будет более устойчивой и менее уязвимой. Нужно сформировать иллюзию себя. Отраженный свет, пропущенный через множество фильтров...

Что значит "принять решение"? Значит ли это, что дороги назад не будет? Значит ли это, что после такого шага мою жизнь перечеркнет, разделит на бытие "до" и бытие "после"? Или же это всего лишь разрешение повседневного вопроса, мелкой проблемы. 
Проблемы, которая требует решения уже очень давно.
Но сегодня я в очередной раз понял для себя, что любые перемены... Они к лучшему. 

Утро яркими всполохами серебристой зари разорвало небо цвета индиго. Сорвало покрывало тяжелого сна с желто-красного старого клена.

Пусть все утонет в разноцветных листьях и пожухлых воспоминаниях! Пусть обнажится сама суть бытия. На секунду блеснет зелеными глазами в вековечных терновых зарослях лжепредставлений. Пусть покажет, что она хотя бы есть.

Не существует «здесь», не существует «сейчас». Нет никакого будущего, как, впрочем, и прошлого. Да незачем им быть вовсе. Никому не нужные замусоленные слова; понятия, играющие на острых гранях крупицы вечности. И пусть эта крупица станет последней в песочной судьбе стеклянного мира.

Судьбы нет, как той ложки из хорошего фильма.

Луна в зените, а это значит, что лунные тени ушли. Истлели в холодных сердцах бесконечных странников-по-вселенной. Утонули в мириадах глаз свежеиспеченных богинь. Истаяли от сухого жара безудержной похоти тысяч и тысяч тел, единовременно бьющихся в эпилептическом припадке.

Есть только то, что проходит. Мимо нас или сквозь нас, вполне материальных и вещественных. Таких отвратительно настоящих и безудержно живых.

Оно вымывает из нас самое дорогое, что есть во всем этом чертовом мире. Нечто сверхтонкое, чуть чувственное, сокровенное. Это то, что объединяет мысли, чувства, переживания, эмоции и прочее, прочее в цельную картину. И превращает в черный квадрат. 

Но ведь осень пришла! Я слышу! Шорох листьев под ногами и пронзительную песню ветра. Слышу. Пока еще. Значит, от меня кое-что осталось. Значит, еще есть шанс сойти с ума.    
Хватит перерождений. Пора выбираться из рая для дураков.

И в нее вылетают все мысли, желания, надежды, стремления и даже страхи. На редкость хорошее настроение сочитается со слепой апатией.

Болото, затянутое серо-зеленой ряской, спит под одеялом из мягкого грунта. 

Попытки привести себя в чувство оканчиваются торжеством двух любимых надсмотрщиков: самобичевания и самосожаления. 

- Ха! Ты все-таки один! Один, понимаешь? А один ты ни на что не способен! - смеется господин в сером свитере и в брюках цвета мокрого асфальта .
- Дурак! Поверил! Во что поверил? В себя? Это ж последнее дело! - вторит ему юная девчушка с большими ртутными глазами и лицом, сплошь покрытым вязью мелкой татуировки.
Странные это существа. Мужчина передвигается таким забавным образом, будто бы перетекая с места на место, словно у него совсем нет хребта. А девчушка вовсе не двигается с досточки, которая подвешена на двух цепях, уходящих куда-то вверх. На ней черная юбка и белая блуза, рукава которой свисают лохмотями с локтей. Ее руки от запястья до предплечья исполосованы глубокими порезами из которых сочится кровь, глухо падая темными каплями на пол.   
  
Фантазия совсем вышла из-под контроля. Вернулось давно забытое чувство иллюзорности всего происходящего. Словно вся действительность вокруг меня - мираж. Легкая дымка, отраженный свет, миллион триста тысяч шестьсот двадцать седьмая грань... Мироздание. Такое хрупкое и тонкое, сплошь и рядом построенное на представлениях, знаниях, эмпирически достоверных фактах. И все это стянуто в тугой комок лично моим восприятием, окутано пленочкой субъективной реальности, очень похожей на пленочку, которой покрывается только что вскипевшее молоко. 

Вот что я не люблю, так это пленку от молока. Было время, когда я еще совсем маленький боялся к ней прикасаться. Мне она казалась чрезвычайно мерзкой и я слезно просил родителей достать ее из чашки и выкинуть вон.  

Это ж надо как бывает. А ведь я ничего не курил.
Я испытываю сейчас крайне забавное ощущение. Весь день прошел без единой сигареты. Как и вчерашний. И мне не просто не хотелось курить. Более того... Курильщикам известно ноющее чувство внутри, когда долго не куришь. И все кажется каким-то резким, раздражающим, мельтешащим. Так вот, именно от этого чувства я научился получать удовольствие. Более того - вдохновение.

Недавно я был участником интересного разговора с одной своей сокурсницей. Мы сидели в столовой и рассуждали о том, что дарит нам одухотворение и желание творить. И пришли к закономерному выводу, что это ни что иное, как страдания и их разные формы. Ведь именно затянувшееся одиночество побуждает нас репрезентировать себя во внешний мир, издавать глубокомысленные сентенции в слепом желании быть отрезонированными окружающими. Все мы хотим быть услышанными. И даже самый распоследний интроверт цветет и пышет, услышав, что его творчество, направленное исключительно "в стол", было одобрено и высокого оценено.   

Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что прямо таки в моей жизни сейчас все охренительно хорошо! Боже-которого-нет упаси меня от такого. Просто накатывает.

Скучно.

Бездеятельность! - воскликну я.
И буду совершенно прав. 

А казалось бы что может быть проще - прийти в себя.
Но есть ли там для меня место?